МНЕ ТАК МНОГО НУЖНО РАССКАЗАТЬ…
Перестало биться сердце Адольфа Арцишевского, писателя, поэта, первого редактора книги «Аз и Я» и, уже по этой причине, близкого товарища и единомышленника моего отца Геннадия Толмачева, непосредственно отвечавшего за выпуск этого революционного произведения Олжаса Сулейменова.
В конце зимы Адольф Альфонсович позвонил мне, слово за слово – поделился, над чем работает, с задумчивым сожалением промолвил, как о недостижимом: «мне так много нужно еще рассказать» и интеллигентно пригласил к себе домой – дескать, загляни, если будет время. Для меня это приглашение было большой честью, и я, узнав из состоявшегося разговора, что он очень серьезно болен, решил обязательно зайти. Таким образом, 27 марта и 12 мая состоялись две наших продолжительных встречи в его небольшой квартире на полпути между Вознесенским собором и центральной мечетью Алматы.
Оба раза он принял меня, не вставая с кровати, впрочем, сидел он на ней уверенно. Рядом была добрая и верная супруга, Маргарита Иннокентьевна, а также немногословный, крепкого телосложения сын.
Наши разговоры были обоюдно оживленным, хотя, конечно, я больше слушал, потому что его отточенные оригинальные фразы были не только изящны, но и по–настоящему интересны по содержанию. Он выражался аккуратно, будто создавал каллиграфию – без единой словесной помарки.
Это был выдающийся стилист в письме и в декламации.
Сюжеты бесед, всегда актуальные, перетекали один в другой и были самые разнообразные – от бытовых и пустяковых до рассуждений о бессмертии души.
Но в каждом из них был особый Арцишевский угол зрения и глубина. Адольф Альфонсович был ослаблен физически, но бодр и энергичен в речах и мыслях. Но исхудавшем лице непривычно большие глаза. Я выдал ему анекдот на эту тему, мы посмеялись, выпили красного в его маленькой спальне–кабинете, и хозяин заметил по ходу с иронией стоика, что в его положении уже можно все.
Как раз приближался 50–летний юбилей «Аз и Я», Арцишевский пожалел, что не сможет присутствовать лично, помянул добрым словом редакторский профессионализм моего отца, с которым был полвека назад в творческой связке и, конечно, сказал об Олжасе Сулейменове.
Вот, в частности, его слова от 27 мая: «Олжас написал целый ряд знаковых лингвистических книг, но главная книга его жизни как лингвиста – это «Аз и Я». Он первый подложил бомбу под славистику и не просто подложил, а взорвал. После Олжаса нельзя было по–прежнему трактовать «темные» места «Слова о полку Игореве». Причем, понимаете, что в Олжасе прекрасно – что он дотянулся до главной истины истории: живут не только войнами, живут и мирными днями…».
1 2