Только со временем до меня доходит, что ни разу не замечала, чтобы дед с бабушкой ругались – просто отшучивались, что ни разу слова плохого не слышала от них. Как–то в шестом классе на урок труда бабушка выделила мне отрез красивой розовой ткани, достав его из сундука. Тема была: шить на себя юбку. Я настороженно спросила:
– А вдруг испорчу? Тебе не жалко?
– Не бойся. Когда учатся, все бывает ошибаются.
Конечно, я там накуролесила, выкройку обвела, не там обрезала, юбка не получилась. Стыдно было признаться, что ткань красивую испортила, и всю дорогу от школы до дома ревела. Бабушка выслушала мою сбивчивую речь, прижала меня к груди и с улыбкой спокойно сказала:
– Не переживай. На тебя юбка не получилась, на куклу сшей. Вот она обрадуется.
После обеда я продолжила свой путь. С каждым километром, оставленным позади, чувствовалось, как природа просыпается от зимнего сна. «Надо поспешить. Бабушка всегда ждет, радуется, торопится навстречу, счастливая такая».
И вдруг… дверь машины открывается на ходу. Я пристегнута ремнем безопасности, но страшновато как–то. Сбавила скорость, закрыла дверь, а через несколько метров она опять открылась. Так и ехала: машина, как раненая птица, хлопала одним крылом, а я следила за дорогой и придерживала дверь рукой, соображая, чем бы ее привязать. Устала от такой езды, остановилась на обочине.
Вышла из машины. На небе легкие облака. Солнце нежаркое, но уже теплое и приветливое. Я расстегнула джинсовую курточку, и подставила лицо весенним лучам. Возле меня остановился автомобиль. Водитель, молодой мужчина явно недеревенский, с добродушной улыбкой поинтересовался:
– О, девица–красавица, загораешь? Что случилось? Помощь нужна?
Он осмотрел мою капризную дверь, пнул пару раз по колесу, и заключил, что сломался замок. А то я же не догадывалась! Поделился со мной веревкой и уехал.
«Хорошо, что машина не сломалась и колеса на месте, а дверь … это мелочи жизни», заключила я, поглаживая руль. «Дедушка подарил или доверил мне своего четырехколесного друга. Сказал, что мне нужнее. Теперь я о нем забочусь».
И когда на пригорке показалась родная деревня, машина прибавила скорость. Воздух родной деревенский, ни с чем несравнимый. Ехала я по нашей большой улице, глазела по сторонам, таким знакомым. На углу небольшой магазин, после него поворот направо.
Было время, надевала шорты, футболку и простые сандалии, в карман пару мятых купюр засовывала, и с собой больше ничего – ни сумочек, ни кошельков, ни телефонов.
Вприпрыжку до ближайшего магазина скакала, волосы весело развевались в такт. Покупала только необходимое, главное – хлеб, на сдачу чего–нибудь сладенького. А на обратном пути обязательно откусывала хрустящую корочку от свежей булки.
В конце улицы забор бабушкиного дома. Остановилась, выбежала. Торопясь, открыла калитку в мир своего детства, беззаботного счастья и безусловной любви. Скрипнула дверь, и вышли навстречу «дорогие мои старики» в теплых безрукавках и тапочках. Я бросилась к бабушке, обняла, прижала ее к себе такую хрупкую, такую родную. Вместе вошли в дом.