Тихо всхлипывая, она отошла в темный угол.
Баяну надоел этот спор, и он решил прекратить его.
– Хватит вам спорить о пустяках, – сказал он, строго поглядывая на Домру. – Лучше подумайте о предстоящем концерте. У нас еще много работы и завтра предстоит трудная репетиция. Сейчас время позднее и пора спать.
Но Домра не хотела уступать свои позиции, ей казалось, что ее унижают, и она от этого еще больше возбуждалась. Голос ее становился тоньше и звенел в самом высоком регистре:
– Раз так, то я не хочу больше водиться с вами! Моему голосу позавидует сам Соловей!
Не контролируя себя, Домра стала визжать как поросенок:
– В оркестре я исполняю главные партии и род мой очень старинный! Моих предков боялись даже цари! Поэтому их преследовали по всей Руси! Балалайка же в оркестре только и делает, что аккомпанирует мне!.. Я и тебя, Баян, если захочу, то перекричу!
Баян молчал. Ему не хотелось спорить с истеричной Домрой. Он был благородным, воспитанным инструментом и не желал болтать по пустякам. В оркестре его любили за сильный голос, которым он покорял сердца даже самых маленьких инструментов – Дудочек, Сопелок, Жалеек, Свирелей. Неуемные Рожки и Трещотки уважительно замолкали при его появлении в оркестре.
Баян тоже с большим уважением относился к братьям своим меньшим, поддерживая каждого в трудные минуты. Сам он был инструментом спокойным и добрым. Его скромность не позволяла ему садиться в оркестре на первые ряды, и он охотно уступал их своим товарищам.
Только, молчавший до этого Бубен, не выдержав, вступился за своих друзей, обрушив свой гнев на Домру–хвастушку:
– Как тебе не стыдно, неблагодарная зазнайка!? – зазвенел он металлическими тарелочками. – Зачем ты обижаешь своих друзей?! Тебе хорошо известно, что каждый из нас – важный инструмент в оркестре. Даже Треугольник украшает нашу музыку! Мы согласны, что ты из старинного рода и только радуемся твоему красивому голосу. Но и нас знали и уважали в древности, да и теперь мы не последние в оркестре… Первой в русский оркестр пришла Балалайка, но, когда появилась ты, она из уважения к тебе, предложила место рядом.
Домра хотела, что-то возразить, но Бубен, перебив ее, продолжал:
– Так нельзя поступать с друзьями, которые вместе с тобой делят и радость, и горе пополам. Не хорошо так вести себя в оркестре, который, за многие годы, стал нашей семьей. Если тебе не нравиться жить и трудиться вместе с нами, то можешь уходить! Нам не нужны зазнайки!
Услышав такое, Домра не на шутку испугалась.
Получалось, что друзья отвернулись от нее. А сколько раз они помогали ей в оркестре, когда у нее что-нибудь не получалось. Утешали, поддерживали советом. Она чувствовала их любовь, да и сама их очень любила, а похвасталась не со зла. Просто у нее несдержанный характер.
А как было весело с друзьями в оркестре. Они ездили с концертами по городам и странам, выступали в лучших концертных залах. В перерывах между репетициями вместе смеялись, рассказывая друг другу веселые истории и забавные анекдоты…
Стоило крепко призадуматься над своим поступком: «Маэстро и его Волшебная Палочка тоже не одобрят мое поведение».