ожидая тебя
ожидая тебя
пропускаю сто восемь составов
из подземки наверх
и обратно до хруста суставов
и скорее под плед
по тропинкам из пробок кагора
чтоб не ждать никого
даже в душе горячей напора.
в этом воздухе жизнь
мельтешит мошкарой. подоконник
стал приютом для тех
кто был согнан с цветных кинохроник
и кормлю теперь их
инвалидов ненужных невзрачных
что шпионят за мной
в настроениях неоднозначных.
а цветы на окне
увядают как будто в октябрь
и луна как тогда
заполняет пустой канделябр
и свечу на столе
сокращает а с ней сигареты
одиночество есть.
у него вот такие приметы.
копенгаген
представляю себе копенгаген.
в этот пасмурный день многогранен
прозябающий воздух. кафе
и желания аутодафе.
а на ратуше ангелы снова
воробьями сидят. расфасован
по карманам пальто старика
табачок. его тень коротка.
но сегодня не вышла маргрете
на балконы для новых портретов.
повелителям датской зимы
не подарок а время взаймы.
представляю себя на вокзале
чтобы мне воробьи показали
скандинавскую сказку во сне
в её сырости и белизне.
октябрьские танцы
открыта форточка всю ночь
октябрь мрачен
себя мне надо превозмочь
я грустью схвачен
и влажный запах кирпича
что спит снаружи
ползёт в окно грозой рыча
предвестник стужи
я не смертельно одинок
как остановка
которая лишь есть предлог
или уловка
гостеприимства чёткий знак
бутылок восемь
чтоб доказать что сам дурак
не только осень
соседи прячутся в стене
и я их слышу
в дыре в полу по всей длине
луна над крышей
скользит цепляется хвостом
за черепицу
а звёзды сонным большинством
хотят напиться
вот небо занавес спустив
над тишью станций
легло на кроны старых ив
и ждёт оваций
я достаю красивый зонт
настало время
людей отправить на ремонт
чтоб снова верить
прекрасна осень лишь тогда
когда простуда
французит нос и в холода
гремит посуда
а время собственной рукой
рисует танцы
и с каждым па мы ждём с тоской
реинкарнаций
стены
стена. тюрьма или больница.
сумбур. поэзии налёт
и за стеной повсюду лица
но лишь одно совсем не врёт.
а лгут о том что время лечит
и вовсе не калечит нас
дыханьем лета тушит свечи
и обнажает вены трасс.
искусство есть искусство впрочем
оно доступно только тем
кто тянет боль сквозь тело ночи
и любит грусть земных дилемм.
вокзал. толпа из одиночеств.
стенанья. выкрики молитв.
неверье в сбыточность пророчеств
влечёт кровавость вечных битв.
и осень словно путь к ненастью
разверзла пропасть под дождём.
искусство есть моё несчастье
и равен сну его объем.
комок тоски я вверх подбросив
наследство получил взамен.
глядит в меня живой иосиф
подобно мёртвому из стен.
про человека
слабость сдавила гибкое тело.
тонкое чувство времени места.
схожа с луной ночная потеха.
кажется снова гибель протеста.
тянется мысль нитями слова.
дудка играет. город танцует.
веком уже он натренирован.
хочется влажных всем поцелуев.
радуга больше тайны не прячет
прячется лишь сама от угрозы
найденной быть. а как здесь иначе
если не терпят старые позы?
вены набухли. кожа прозрачна.
тянутся пальцы. точные руки.
люди боятся нас однозначно
веря потугам новой науки.
образ героя маленькой сказки
тянется сквозь обыденность века.
кто мне поможет выйти к развязке
этих историй про человека?
тени бросая в угол надежды
темные люди ходят друг к другу.
колется сердце снизу и между.
медленный верный поиск супруга.
1 2